(no subject)

Мир вокруг становится хрупким, неустойчивым, болезненно чувствительным. Разумеется, дело, скорее, во мне. Все эти леволиберальные источники, безусловно, накладывают свой отпечаток, но излишняя ранимость окружающих — наверняка моя собственная проекция; я проживаю непричиненную боль одновременно с болью неприятия глупости, грубости, неуместности, и не всегда чужой, неуместности вообще, пожалуй, чаще всего своей. Некоторым людям совсем не требуется времени для разгона, мне же требуется вечность — я способна представить себя на месте даже фикуса на подоконнике, не то что произвольного human being. Эмпатии стало так много, что впору разливать её по флаконам и подмешивать личностям разной степени черствости в утренний кофе. Але є одне але. Избыток сочувствия мотивирует не спасать человечество, а закрыться плотнее в капсуле отчуждения. О, этот безумный стеклянный мир.