There you'll find queer folk! Just think, they never sleep!

Те, кто читают меня давно (а таких, подозреваю, с каждым постом все меньше [и я не в силах их осуждать]), вероятно знают, что я следую завету своей преподавательницы гармонии (музыкальной, а не з ефіром світовим) — если можешь не писать, не пиши. (Те кто недавно, предполагаю, ненадолго). Следовательно, если вы это читаете, значит мне это нужно (не прочтение, а написание, разумеется). Раньше у меня был жж. Было легко разграничивать — тут я Алиса в городах (неуклюжая отсылка к Вендерсу [у которого я бы, впрочем, предпочла Лиссабонскую историю]), там я странное ироничное существо. Но время идёт, данные теряются, люди меняются [нет]. В какой-то момент я устала от биполярорчки, и признала то, что давно следовало признать — нет никакой разницы (не путать с кейсами, когда она есть), как увеличивать энтропию. Играть на скрипочке (посредственно) и рисовать акварельки (ещё более посредственно) — лично мой выбор (как и то, что считать личным, а что безразличным, и беспощадно к абстрактному читателю обращать в тексты [это я так бесконечно тактично (в моем воображении) намекаю, just in case, что кнопку mute/unfollow ещё никто не отменял]), который (если здесь вы уже потеряли нить [и я не в силах вас винить], то это все ещё про выбор) не делает объективную реальность ни лучше ни хуже, а только лишь примиряет меня с субъективной. В общем, если что хотел сказать автор неизвестно, то скорее всего так и нужно (но доказательств этому нет). Nobody get’s it. This isn’t special.

Я часто говорю, что ничего не чувствую, и часто чувствую, что превратилась в механизм. Издержки жизни, производства и мироздания в целом. Почему люди вокруг должны отличаться? — всего лишь из робкой надежды, что чья-то жизнь лучше, легче, беззаботней. Мир без эмпатии и надежды на долю счастья (пусть достанется хоть кому-то) — печальное место. Человек, конечно, ресурс — не для родственников, так для работы (чаще, конечно, наоборот, но иногда для всех в одночасье).
Мои шестеренки так поизносились, что некоторые уже под замену [с урезанным функционалом]. Если порезать палец, пойдёт кровь, а если выпить яду, непременно почувствуешь легкое недомогание (ряд можно продолжить).
Все мы устали, но не все одинаково очерствели (или не все одинаково устали?). (Я не всегда пишу достаточно прозрачно, но всегда достаточно прозаично).

Зашла в деккер за чаем, следом за мной заходит молодой человек (далее, в целях краткости и реалистичности – чувак). Я становлюсь в очередь на расстоянии чуть более метра (хотя возможно чуть более, чем чуть) от предыдущего человека. Чувак, выдержав паузу, становится в свободном пространстве передо мной. Ну ладно, думаю, может его витрина с десертами интересует. Подходит моя очередь, чувак бодро подходит к кассе. Молодой человек, говорю, вам не кажется, что вы после меня зашли? Так а вы разве в очереди? Вы как-то невнятно стояли, – отвечает (час от часу. То я витаю, то стою уже невнятно). Я, говорю, стояла в очереди, соблюдая дистанцию. Чувак — так я не болею. Так может вы ещё и результат ПЦР с собой носите? Обиделся, кажется. Господи, можно ковид убрать, карантин убрать, а социальную дистанцию увеличить, пожалуйста?

Проснувшись однажды утром после беспокойного [медикаментозного] сна, я обнаружила, что (нет, в насекомое не превратилась, сохранять форму цитаты any longer не представляется возможным) в маленьком фиолетовом фиате разбили стекло и вытащили регистратор. Наверное, ничто так быстро не выводит из седации, как необходимость ехать в полицейский участок в декабре, сидя на пассажирском месте в машине, в которой отсутствует пассажирское стекло (правда, я ехала на заднем, но вы же можете представить геометрию пятисотого, оставалось только крышу опустить). Садиться за руль мне запрещают предписания врачей.
Предваряя возможные вопросы — операция была пустяковая, удаление зубов мудрости (не то чтобы моя нижняя челюсть сейчас подтверждала пустячность).
Но вернёмся к действительно важным вопросам. Из машины исчезли Фердинанд и Фредерик. Фердинанда можно найти на сайте производителя, Амазоне и просторах гугла. Фредерик (на фото) was one of a kind. Я купила его в прошлом декабре, на бесславной заправке где-то посреди Польши (теперь я даже думаю, что поляки соткали его сами из любви к Шопену (да-да, вы думаете почему я назвала его Фредериком)), продравшись сквозь пелену декабрьской депрессии. В местечковой кросс-социалочковой группе висит фото фиата с разбитым стеклом и Фредериком внутри. Я зла на людей, укравших регистратор за 350 баксов, но это не идёт ни в какое сравнение со злостью на мародёров, что украли Фредерика, стоимостью 5 евро.
В домовом чате спросили, взяли ли что-то из ценного. Я ответила, из ценного регистратор (не обошлось без легкого виктим-блейминга регистраторлучшеснимать), из бесценного – Фредерика (там я, конечно, не назвала его по имени, чтобы соседи не подумали, что я не в себе: если пуститься в объяснения про заправку в Польше и Шопена можно усугубить ситуацию, а я не чтобы сильно раззнакомилась с соседями за 9 месяцев, а однажды даже проигнорила их приглашение на acquaintance party).
В сервис мы приехали уже знаменитыми (маленький фиолетовый кабриолет в городе один), тут-то я то ли вспомнила, что не ела уже почти сутки, то ли смирилась с очередной утратой, и перешла на грань утраты сознания (но вовремя остановилась, чего нельзя сказать о моих текстах).

.
Полгода без других городов и гор – само по себе неприятность, но застрять в городе в сезон аллергии kind of nevynosimo. В необъяснимом бунтарском порыве за неделю намотала пеших километров больше, чем за весь месяц, затем мучилась затруднённым дыханием и одновременно бессонницей. Квазиэпифании ещё эти — вот случайно видишь, как всегда жизнерадостный бездомный пес из соседнего двора задумчиво бредёт, вероятно, в поисках еды. Вот старик переходит дорогу, едва переставляя ноги. Я знаю, что время течёт, все увядает и смерть неизбежна, но дорогое мироздание, зачем же делать мне от этого грустно? Мне уже не 15. В который раз задумываюсь о важности антидепрессантов, но для того, чтобы пить антидепрессанты надо чтоб сперва подействовали антигистаминные, иначе смысл, а к ним у меня, похоже, настало привыкание. В прошлом году все побочные эффекты были мои, но и основной тоже работал. В этом исчезли побочные, исчезли любые. Чтобы не мешать никому, перебралась среди ночи спать в чёрную комнату, выяснила, что кошки любят не меня, а мою половину кровати. Штош. В сквере возле обладминистрации какое-то местное ТВ пыталось взять у меня интервью. С моим счастьем формулировать мысли, на вопрос, праздник ли для меня 24 августа, ответила, смотря что вкладывать в слово праздник. Затем мысль пришлось расширить до «важен не День независимости, а факт независимости», но боюсь, чем дала отличную возможность вырвать из контекста тот ответ, который соответствует политической направленности канала. Штош2.
Возвращаясь к бессоннице, похоже, опять надорвала связку левой ноги на ирландских танцах, так что теперь помимо дыхания затруднено даже ворочание в постели. Зато все рассветы мои. И птицы в 4 утра. И первый трамвай. И последний тоже.

Иногда я думаю, как же хорошо, что в марте успел случиться Лиссабон, прямо пред локдауном. Затем думаю, что так и не научилась быть счастливой в своей повседневности. Да и кто научился, если посмотреть на ленту? Всем требуется допинг, жизнь как забег на длинные дистанции – мысли о финише демотивируют, натомість, стремишься к видимым целям. Добежал до перекрёстка — уже неплохо, теперь давай до той башни. Поездки в другие города и горы как вехи. Закидываешься дозой впечатлений, чтоб продержаться ещё несколько месяцев. Вывозишь только на кофе, белом сухом , ещё кофе, горы (или литры) кофе, иногда успокоительном вот ещё (а также Бахе, акварелях и котиках). Можно, конечно, с головой погрузиться в работу, чем я и пользуюсь перманентно, но рано или поздно придётся вынырнуть за кислородом, и тогда обнаружить, что в своей раковине успешно пропустил и весну, и лето уже, и все, что изменилось за полгода, — строчки кода перед глазами (и то, будем честны, не слишком-то). В общем, лайфхак так себе, 3 из 10, не рекомендую. Вспоминается совет того британского подводника — заведите себе простые рутины. Он забыл сказать, что делать, когда простые рутины занимают 100% твоего ЦПУ. Вероятно, у него самого нет ответа. И потом, если задаешься этим вопросом, значит пару свободных тактов ещё осталось?

На первых порах, сталкиваясь с насилием (в любом проявлении), хочется мстить, приносить боль не меньшую, а то и большую, но как только начинаешь представлять процесс, включается эмпатия (конечно, если ты не отбитый психопат). Вероятно, в этом истоки ауто-агрессии – когда не можешь найти подходящего объекта для причинения зла (а этот энивей испорчен, давай повторно использовать). Только в кино протагонист (или антагонист) хладнокровно наблюдает мучения своего обидчика двадцатилетней (или годичной) давности, in real life все иначе: желание выжить изолирует в первом попавшемся безопасном пузыре, стирает из памяти худшее, делает воспоминания безопасными. Инстинктивно стараешься избегать каких-то улиц (хинт – ведущих домой) и определённых слов (хинт – любых), закрываться в машине, приезжать в строго отведённые часы, фильтровать списки друзей, менять дверные замки. Порой (навсегда) деформируешься настолько, что на вопрос соседа в лифте «вам какой?» отвечаешь просто «выше» ( meanwhile на вопрос «как дела» не находишь подходящих слов, а мой лексикон, должна заметить, не так уж мал). Месть хороша как фикшн, и совершенно бесполезна как действие (на этой позитивной ноте пойду отвоевывать замок темного эльфа, который у меня только что отжал какой-то бесполезный варвар).

Люди гордятся разными чертами – цинизмом, черствостью, отсутствием эмпатии. Не говорят об этом явно, но в том, как произносят «в сочувствии нет ничего хорошего» слышится гордость. Возможно, это попытка примириться с собой, защитная реакция второго порядка – сперва учишься не чувствовать, чтоб оградить себя от несправедливости мира, затем учишься не испытывать за это чувство вины. Но почему так сложно допустить долю сострадания, попытаться помочь, где это в твоих силах? Конечно, боли и страха вокруг сильно больше, чем может вынести один, и когда я удивлялась, как люди не выходят в окно от этой череды одинаковых дней, то забыла уточнить: одинаковых в своей беспросветности — люди не перестают причинять вред друг другу (и домашним животным). Я, увы, не знаю иного способа бороться з повсякденням, кроме как проживать каждый день, пытаясь по крайней мере не сделать кому-то хуже, но даже такой простой алгоритм не работает без сбоев.

Жизнь редко преподносит одно испытание в один момент времени, она любит многопоточность. Давай, ты же профи, реши ещё эту задачку, только не отвлекайся от предыдущих. Если можешь работать на нескольких проектах, почему не можешь уладить пару проблем одновременно?
Мама не спит больше 3-х часов в сутки уже которую неделю. Это все стресс, говорю я ей. Она отвечает, но не каждый же день! Потом вспоминает про Офелию, ах да, еще ведь и кошка. Если перманентно покидать зону комфорта, она расширяется до невероятных размеров (с такой динамикой, однажды выход за ее пределы будет означать выход в открытый космос).
Я честно говоря пока не очень понимаю, как люди вообще доживают до старости. Как не выходят в окно от этой бесконечной череды одинаковых дней, недель, месяцев, лет? И что делают со всей невысказанной любовью, ненавистью, болью и жалостью (последняя смерти подобна, метафорически, конечно). Но потом есть эти минуты, по вечерам, когда можно разучивать сюиты Баха. Калифорнийское радио не обманывает, когда говорит, что с помощью классической музыки можно убежать от внешнего мира (не то чтобы внутренний был сильно дружественней). Эскапизм как стиль жизни.

Planet Earth is blue
And there's nothing I can do
.
В локдауне порой ощущается дефицит эмоций. Я вряд ли в этом одинока – даже фейсбук придумал новый вид реакций, который тут же стал превосходной степенью до того превосходного love, и все равно под постами и комментами некоторых хочется завернуть один в другой, и можно без хлеба. Незаметно прошел год со дня официально зарегистрированного мною (не значит первого) случая домашнего насилия (no worries, бан в оффлайне почти так же эффективен), и я было думала триггернуться, но не нашла на это внутреннего ресурса, может как-нибудь в другой раз. В игре work-life balance work уверенно ведёт со счетом 10:0 (где 10 – это лишние рабочие часы за неделю). И на первый взгляд, в этом мало хорошего, на второй все ещё тоже, но на третий думаешь, что если от инфаркта можно убежать, то от депрессии нет (зато можно какое-то время отвечать «я занят, позвоните попозже»). Тем временем, у ангела среди кошек – Офелии – возобновились приступы, что конечно не добавляет душевных сил ни маме, ни мне, а у самой Офелии отнимает ещё и физических. Главным утешением служит мысль, что если бы мы не подобрали её, она вероятно не прожила бы на улице и года, но честно говоря, утешение слабое. Ну и поскольку это начиналось как ироничный пост, а грозит закончиться как всегда, скажу, что в новом доме наши окна выходят на все стороны света, кроме восточной, потому я по крайней мере не принужден видеть, как солнце встаёт каждый день, а это, как известно, бесчудовищно и человечно.