(no subject)

Даже немного забавно однажды обнаружить, что все эти годы были годами свободы и беспечности, ты мог прожить их каким угодно образом – в итоге, в сухом остатке, если пренебречь промежуточными состояниями, закончилось бы все ровно так же. И все, что ты делал, потому что так было нужно, в первую очередь нужно было тебе. Все эти спасения жизней, врачевания душ и прочий альтруизм – не потому, что разве можно иначе, это сознательный выбор, от которого все ещё хочется откреститься, притвориться заложником обстоятельств. И ведь если рассказать о твоей жизни в третьем лице, как о знакомом знакомой, покажется, что это была не самая худшая жизнь, что она была наполнена смыслами не менее многих, но познать систему, находясь внутри, практически невозможно. При малейшей попытке анализа происходит потеря субъектности, что отчасти освобождает, но в то же время лишает возможности эскапизма. «И было легко и приятно думать, что у тебя просто нет иного выхода».