заметки на полях
Oct. 3rd, 2018 11:48 pmДолгие дни молчания оставляют гнетущий отпечаток — кажется, пока молчишь, жизнь замирает. Не в смысле не движется, а в смысле не существует. Будто не было ни Маттерхорна, ни Шамони, ни Лиона. Все те дни, сотканные из прозрачного воздуха, камней и туманов остались в запретных отсеках памяти, чтобы ни в коем случае не смешивать их с моей повседневной действительностью, в которой я порой неспособна заставить себя ответить на телефонный звонок. Чтобы не молчать, приходится дублировать фейсбучные микропосты.
***
Осень эта такая прозрачная, хрупкая, не успел спрятать босоножки, как выходишь из офиса в ночь. Главное, пережить первый опавший лист, неизбежно приносящий чувство утраты, а затем всё уже ничего. Впереди недолгих пару месяцев дождя, ветра, кислорода и вообще жизни. С сонатами Баха, мохнатыми котами и августовскими фотографиями Альп.
***
В ночном городе я всегда и непременно немного выхожу из строя. С самого раннего детства я представляла себе жизнь за светящимися в темноте окнами — чужую, таинственную, лучшую. Тайна с течением времени не раскрылась, и с годами привычка превратилась в безусловный рефлекс. Я вижу людей на улицах, в поездах, самолетах и кофейнях, но ничего не знаю о том, как проходят их вечера за закрытой дверью. Гладят ли они собаку, слушают ли Баха, надевают ли очки и читают Манна или собирают модель самолета - что из этого делает их свет в окне таким манящим, сулящим тишину и безопасность. Наверное без базовой ценности сейфти дефект в человеке неисправим, и он обречен до конца времён искать несуществующее убежище. Такой себе фоллаут без апокалипсиса.
***
Осень эта такая прозрачная, хрупкая, не успел спрятать босоножки, как выходишь из офиса в ночь. Главное, пережить первый опавший лист, неизбежно приносящий чувство утраты, а затем всё уже ничего. Впереди недолгих пару месяцев дождя, ветра, кислорода и вообще жизни. С сонатами Баха, мохнатыми котами и августовскими фотографиями Альп.
***
В ночном городе я всегда и непременно немного выхожу из строя. С самого раннего детства я представляла себе жизнь за светящимися в темноте окнами — чужую, таинственную, лучшую. Тайна с течением времени не раскрылась, и с годами привычка превратилась в безусловный рефлекс. Я вижу людей на улицах, в поездах, самолетах и кофейнях, но ничего не знаю о том, как проходят их вечера за закрытой дверью. Гладят ли они собаку, слушают ли Баха, надевают ли очки и читают Манна или собирают модель самолета - что из этого делает их свет в окне таким манящим, сулящим тишину и безопасность. Наверное без базовой ценности сейфти дефект в человеке неисправим, и он обречен до конца времён искать несуществующее убежище. Такой себе фоллаут без апокалипсиса.